главная карта сайта обратная связь
 
 
Главная / Статьи / Культура /

 


"Честная учительница" Татьяна Иванова обвинила свидетелей истца во лжи

 
 
-----
01 июня 2012 г.

Чиновница решила «защитить деловую репутацию» и взыскать с Ивановой и «Новой» 100 тыс руб. Искренне надеясь, что суд будет честен и независим, считаем не менее важным другой параллельно идущий сейчас процесс – самостоятельный, открытый, никому неподвластный, беспристрастный – суд общества.

"Честная учительница" Татьяна Иванова обвинила свидетелей истца во лжи1 июня Василеостровский районный суд Петербурга должен вынести решение по иску начальницы отдела образования того же района Натальи Назаровой к «Новой» и бывшему завучу, учительнице русского языка и литературы петербургской школы № 575 – Татьяне Ивановой. Она публично призналась, что от нее и других педагогов во время декабрьских выборов требовали фальсификаций. Чиновница решила «защитить деловую репутацию» и взыскать с Ивановой и «Новой» 100 тыс руб.

Искренне надеясь, что суд будет честен и независим, считаем не менее важным другой параллельно идущий сейчас процесс – самостоятельный, открытый, никому неподвластный, беспристрастный – суд общества. Любое его решение протоколирует история, и по этому делу оно уже есть.

Каждый день Татьяна Иванова получает десятки писем. Всего их у нее – тысячи. Адреса – разные, адресаты – похожие. Объединяют их простые и важные вещи. Это – человеческий ресурс учительницы:

– Был момент отчаяния, – говорит Татьяна Васильевна. – Я одна, а против меня машина. Отозвались люди и ощутила: передо мной – машина, зато за мной – стена. Не ожидала, что потеряю немало дорогих людей и встречу не меньше новых далеких, но родственных душ! Боялась чокнуться от мысли: встаю утром – а мне не надо идти в школу. 30 лет ходила и вдруг не надо – и это случилось в одночасье...

– То, что происходит с Вами – это перемена – всё с чистого листа? Переоценка?

– И перемена, и переоценка. Всё изменилось в моей жизни и не в худшую сторону. Я много хорошего сегодня в ней нахожу. И благодарна судьбе, что со столькими людьми меня свела. На фоне того, что близкие люди… не громко это? Меня предали. Лучшая подруга (учительница) прежде, чем перестать со мной здороваться, сказала: «Таня, извини, мне еще кредит выплачивать». На этом фоне вроде чужие люди стали важными и необходимыми.

– Когда Ваша история стала публичной, сразу почувствовали, что изменилось восприятие Вас? Отношения с друзьями, коллегами?

– Нет. Значительно позже.

Поначалу из меня всё выплескивалось. А мне казалось мало. Я готова была говорить еще и еще. Видела, что ничего не меняется. Всё остается также. Те же самые люди продолжают готовить следующие (президентские – Н.П.) выборы теми же методами. Меня разрывало на части оттого, что я ненавижу всё это, мне от этого плохо. Помните, раньше стояли будки телефонные стеклянные. У меня было чувство, что я – в такой будке, стучу – стучу, а меня замуровали. Я всех вижу, меня все видят, но достучаться не могу. А спустя время поняла: я не одинока, и эти так же живут, и с теми я согласна. «Ребята, – думаю, – а не все так плохо. Таня, встрепенись»!

– Все учителя в школе промолчали, осудили Вас, прекратили общение?

– Не все. Меня поддержали пятеро молодых учителей.

– Но в суде их не видели. Зато на каждое заседание приходят дети.

– Да, хотя я не ждала учеников. Запрещала. Мне не хотелось в судебное разбирательство их втягивать. Конечно, они – взрослые. Но все равно – как любой матери – хочется, чтобы ребенок подольше оставался ребенком. Оградить от всего, во что они еще окунутся в своей жизни. Бесспорно. Не смогут в стороне прожить.

Когда я увольнялась, мы говорили с ними целый урок.

Я уходила – я их предавала. Не доучила немного. А с другой стороны – не могла иначе и должна была объяснить, чтобы поняли. Я им сказала: сложилась такая ситуация – я ухожу. Но вас не предаю – это правда. И рассказала честно всё, как было. Дети слушали молча, глаза – в глаза, я – на них, они – на меня. Никто не отвлекся, не начал заниматься чем-то посторонним, переговариваться. Призналась: «если останусь, буду говорить – никто меня не расстреляет. Но все прекрасно знают, как можно наслать одну проверку, вторую, третью… Вымотать нервы, выжить человека… Единственное, что они спросили: «А как жить дальше?» Я – им: «Не знаю. Точно знаю одно: живите честно. Никому никогда не позволяйте поставить себя на колени. Если правы – идите до конца. Иначе, если вы один раз встанете на колени, никогда больше не подниметесь».

– Из суда ученики возвращаются к тем же учителям, в ту же школу. Им могут задать вопросы, сделать замечания: «Зачем ты ходишь туда?» «Что ты творишь?»

– Нет, – гордо улыбается Иванова. – Им ничего не сделают. Не решатся. Этим детям уже нельзя внушить страх. Они – другие. Они уже дышат иначе. Подрастет еще несколько поколений, и страна изменится. Всё будет по-другому: по-прежнему жить не смогут дети. Старшее поколение от них очень отличается. Дети не боятся. Они не перепуганные, как мы.

– Да чем же? Чего могут бояться учителя? Что, кроме своей совести, своего лица, им терять?

– Объясню. Начинается учебный год. Идет распределение нагрузки: у кого-то – 18 часов, у кого-то – 27. Любой нормальный человек хочет иметь подработку на одном рабочем месте, а не бегать по всему городу. На одну ставку учитель прожить не может. Хотя по уму должен работать не больше 18 часов в неделю. Педагоги же впрягаются в работу с утра до ночи. Домой приходят, язык – как пионерский галстук вокруг шеи. А еще тетради проверить, к уроку подготовиться, кучу всего успеть… Учитель, чтобы прожить, хватает столько часов, сколько ему дадут. И, конечно, легче работать на одном месте.

В школе масса нюансов. Даже расписанием человеку можно испортить жизнь. Представь: урок, окно, урок, окно… Просидев в школе шесть часов, оплату получишь за три.

– Меры устрашения простые: часы не дадут, премии лишат? Если откровенно, коллеги выбирали между мелкими благами, удобствами, спокойствием и дружбой, порядочностью, совестью? Такой был выбор?

– Они в первую очередь думали: «лучше б ты молчала, тогда бы нас никто не трогал». Понимали, какими будут последствия, ибо это – система. Они по-разному ко мне относятся. Многие – неплохо. Больше, чем человек сам себя наказывает, никто его не накажет. Ребенка отругали, поставили в угол, час постоял, вышел «Мама, прости, я больше так не буду». И всё забыто. А когда человек внутренне чувствует свою неправоту, вину, как бы и куда бы он ни прятался, в нем это есть, и выкинуть, забыть это он не может. Очень тяжело с этим чувством жить. А я уверена, в глубине души они переживают.

– В чем их вина?

– Не знаю, можно назвать это виной или нет? Мне муж говорит: нельзя требовать от всех людей того, чего ты требуешь от себя. Мы – разные. Один человек может что-то сделать, другой нет. Кто-то способен прыгнуть со скалы вниз и не побоится. А кто-то десять раз пройдет по берегу, чтобы ногой пощупать, что внизу. И в сложившейся ситуации: каждый поступил так, как мог.

– То поколение учителей, с которыми Вы работали, иначе жить и думать уже не будет?

– Иначе жить будут те, кому сегодня 20 – 30 лет. Они – другие. А у нас сильно чувство собственной несвободы. Совершенно ненормальное состояние. Я правду сказала: никто в декабре не стоял над нами с дулом пистолета. Никто нас не заставлял: пострадаешь сам либо твои родные или идешь на это дело. Никто, но люди очень часто одни понятия подменяют другими. Человек думает: я сделаю так, как мне удобно. Знаю, что лгу. Я сам это знаю. Но больше не узнает никто.

Я не хочу опять окунаться в это, возвращаться в систему, где ты неволен: приказывают – делаешь. А сколько отдается глупых приказов! Объезд губернатора: всем – мыть окна! Да, какие окна?! Ветер, холод, дождь! Бери тряпку и мой. Или прикажут в снегопад сосульки сбить с крыши…

– А как воспринимают ложь дети? Они же понимают, что те, кто их учит чему-то правильному, одновременно им лгут?

– Дети – бескомпромиссны. Для них нет розового. Либо белое, либо черное. Они рассуждают: «Ага, ты – так, всё, ты – никто и ничто».

Недавно случай был: меня не оказалось в школе, мои ученики провинились, разразился скандал. И кто-то им сказал: «Вы никого в школе не уважаете, кроме Татьяны Васильевны»! Мальчик из моего класса ответил: «Уважение заслужить надо». Их не сломаешь. Если дети понимают, что человек поступил плохо, они будут с ним здороваться, но уважать никогда. Как бы он ни каялся, ни винился. Нет. Либо так, либо этак. Середины у них не бывает. Они еще не умеют подстраиваться. Смолчать, слукавить, найти компромисс. Не умеют. У них бегущая строка на лбу: как я к тебе отношусь. Вот они идут по коридору, а ты читай.

– Другое будущее – для них?

– Я рассуждаю как эгоист: я проживу 120 лет, у меня впереди еще 70. Я хочу, чтобы в моей стране всё было хорошо. А когда смотришь на такую молодежь, то думаешь: можно и все 130!

Часто спрашивают: «не хотите ли уехать из России»? Но если у меня в доме крыша течет и под ногами пол шатается, что нужно? Крышу менять к чертовой матери и пол чинить. Почему я должна уезжать из своего дома? Если я поссорилась с мужем, почему я должна взять чемодан и уйти? Нет, милый, ты – уходи! Это – мой дом. Почему я должна отсюда куда-то уйти? Пусть другие уходят. А мне здесь хорошо. А если мне тут плохо, значит, я буду что-то делать – крышу менять и укреплять полы. Нет, ребята, не поеду я никуда. Это – мой дом, моя квартира, моя страна.

– Многие недоумевают: почему Вы – член партии «Единая Россия» – ее не покидаете?

– Не думала пока об этом. У меня сложное чувство. Есть в партии и уважаемые люди. Но надо изнутри всё менять. Сегодня мне стыдно признаться, что я – член партии «Единая Россия». Это – результат их действий, в том числе и тех в ноябре – декабре. Я не хотела притягивать за уши принадлежность к партии. Цель была в другом. Политика тут не при чем, я в нее влезать не буду. Но если я – член этой партии, и туда вступила не потому, что стадом всех принимали, а был такой период – всколыхнулось всё, и если теперь в моей партии что-то не так, то, ребята, давайте задумаемся: почему? Что случилось? Давайте остановимся и скажем: «Черт побери! Мы теряем голоса! Люди нам не верят. Что делать?» А тут – театр марионеток. Дергают за ниточки: как дернули – так и вышло. Зачем тогда эта партия нужна? Смысл? Да пусть выигрывает пятая, шестая, восьмая партия! Давайте подумаем: почему мы стали никому не нужны? Нет. У них все решено и предрешено.

– Много людей Вас поддерживает?

– Все, с кем сталкиваюсь. Когда тебе дарят столько хорошего, словно что-то разливается внутри. Ты понимаешь не головой, а сердцем, что сделал правильно. Умом можно всё разложить по полочкам: должна была – не должна, законно – незаконно. Принять умом и принять сердцем – разные вещи.

Мне до сих пор приходит по 100 писем в день. Раньше на каждое отвечала. А сейчас уже физически не могу. Хочется ответить всем – не могу… Я открытое письмо написала: не хочу быть свиньей. Я должна сказать людям: «Спасибо».

Источник: Новая газета

Теги: выборы
Чтобы комментировать, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь
 
 
 

Новости

03 ноября 2013 г.

Предстоящее затмение, которое начнется 3 ноября в 14.04 мск, станет последним в этом году затмением. Последнее в этом году солнечное затмение началось на Земле - в 14.04 мск лунная полутень коснулась Земли в западном полушарии, где началась частная фаза затмения.

02 ноября 2013 г.

В одном из кафе на северо-востоке Москвы три уроженца Северного Кавказа устроили драку с поножовщиной. В результате потасовки ранения получили три человека, их доставили в больницу.

02 ноября 2013 г.

Житель Кургана, обвиняемый в нанесении побоев и пришедший в пятницу на заседание мирового суда, подорвал себя вместе с приставом, попытавшимся его досмотреть до прохода в зал заседаний. Оба они погибли, еще два посетителя получили незначительные травмы и уже отпущены из медучреждений домой.